Музыкальные истории и чайные посиделки

В этой связи, между прочим, встает такая совершенно неисследованная тема, белое пятно в отечественном и, если я не ошибаюсь, вообще мировом «рихтероведении», как восприятие искусства Рихтера на Востоке, в частности в Японии.В этой связи, между прочим, встает такая совершенно неисследованная тема, белое пятно в отечественном и, если я не ошибаюсь, вообще мировом «рихтероведении», как восприятие искусства Рихтера на Востоке, в частности в Японии. Конечно, «белым пятном» здесь является вся музыкальная культура Востока с собственной историей, шкалой ценностей и т. д., существующая на протяжении тысячелетий — в непостижимом удалении от того, что принято называть европейской культурной традицией. Конечно можно купить улун в интернет магазине чая.

Отдаем ли мы себе, например, отчет, что наши боги — Бах, Моцарт, Шопен и другие — для трех четвертей населения планеты вовсе не являются богами и, более того, их имена мало что говорят представителям этого населения… и никак не по причине невежества, отсталости; там — собственный мир, неповторимым своеобразием которого восхищались Дебюсси и Равель, Гессе и Рерих, Томас Манн и Иегуди Менухин…

Говорю лишь о музыке; литература, живопись, театр — там все-таки проще, понятней: Чехов в Японии, например, уже давно почитаем и любим наряду с самыми почитаемыми и любимыми соотечественниками; равно же и стихи Ли Бо, танка Сайге, новеллы и романы Кавабаты Ясунари мгновенно, без усилия проникают в душу европейца, чей вкус и эстетическое чувство воспитаны на Гёте и Пушкине. Но музыка!.. здесь загадка непостижимая. Что изменилось в нашем веке, хотя бы даже во второй половине его, когда частыми и желанными гостями в той же Японии стали и Давид Ойстрах, и Юджин Орманди, и Святослав Рихтер, и Дитрих Фишер-Дискау, и Евгений Нестеренко, и Михаил Плетнев? Когда японские, китайские, корейские, вьетнамские скрипачи и пианисты все чаще стали завоевывать премии на европейских и американских международных конкурсах, а имена Сейдзи Одзава, Зубина Мета, Йо-Йо Ma известны в Европе и Америке каждому хоть мало-мальски интересующемуся классической музыкой? Как купить пуэр в Москве? Нет ничего проще! Онлайн магазин чая и кофе к вашим услугам.

Планета едина и, как оказалось/осозналось в нашем веке, невелика и хрупка, уязвима; что значат для нее эти героические, сплачивающие усилия отдельных людей — апостолов музыкальной религии, усилия, которые мы, со слишком близкого временного расстояния, ни оценить, ни даже осознать толком не можем? Здесь все — «мировые проблемы», решение которых едва ли кому известно (рихтеровское искусство, как мы уже не первый раз видим, то и дело «выводит» на такие проблемы, так что о нем самом подчас забывается… таково оно, это искусство, требующее временного ухода/отхода на дальние расстояния, для задания вопросов типа: каким оно видится — из других миров? Из мира Баха, из мира Кавабаты, из мира будущего века?).

Среди немногого сказанного на эту тему, вблизи ее, самим Рихтером, выделим два его высказывания, относящиеся к разным годам его посещений Японии (вновь — характерный лаконизм, глубина подтекста). «Отношение к религии совсем иное, чем на Западе — как к чему-то весьма обыденному, а не возвышенному». (Записано Я. Мильштейном.) И второе: «В Наканииде концерт проходил в Баховском холле, построенном прямо у рисового поля. Город кончается, начинается поле, и около него стоит концертный зал, потому что какой-то японец захотел, чтобы звучала хорошая музыка». (Из «Путевых записей» В. Чемберджи.) Безусловно, зеленый чай купить очень просто, если вы зайдете на сайт нашего магазина.

Впервые Рихтер выступил в Японии в 1970 году (там же произошла его первая встреча с Олегом Каганом, положившая начало будущему ансамблю). Верный себе, он выбрал для первого своего контакта с незнакомой аудиторией программу, на которую едва ли решился бы другой пианист: три последние сонаты Бетховена — сложнейшие и по обычным, «европейским» нормам требующие от слушателя максимальной отдачи. Вот пример — один из многочисленных — рихтеровского сочетания веры и дела. И, как и всюду, во всех других подобных случаях, отклик аудитории — вера, восхищение, благодарность. Так же бывало и в последующие годы: каждый его приезд становился событием и ожидался с радостью, билеты раскупались загодя, в первые же часы после открытия касс предварительной продажи, портреты, рекламные проспекты висели на всех углах. Рихтер охотно ездил в Японию, сначала сам, позже — с молодыми, «втягивающимися» в поле его притяжения Каганом, Башметом, Натальей Гутман, ценил своеобразие этой страны, вежливость, культуру, вкус, свойственные ее жителям, красоту японских пейзажей. Как пример выражения ответных чувств вспомним такой эпизод.

Знаменитая фирма «Ямаха», в послевоенные годы сумевшая занять довольно престижное место в ряду других мировых производителей рояльной продукции («Стейнвей», «Бехштейн», «Безендорфер» и т. д.), свой юбилейный, стотысячный по счету рояль преподнесла в подарок Рихтеру; «преподнесла» и в прямом смысле слова — инструмент был доставлен представителями фирмы непосредственно к дому на углу Большой и Малой Бронной, где он жил, и поднят на 16-й этаж, в его квартиру. (Другой рояль той же фирмы был подарен самим Рихтером Государственному музею изобразительных искусств им. А. С. Пушкина; на нем он часто играл там в разные годы.)