Синдром транзиторных сексуальных девиаций

Истинные и ложные перверзии. Как известно, сексуальные перверзии — это стойкие патологические извращения полового влечения, касающиеся объекта его направленности (тот же пол, животные, дети) или способа его удовлетворения. К сексуальным девиациям относят отклонения от общепринятых форм полового поведения, не являющиеся патологическими. Перверзии принято разделять на истинные и ложные. К истинным относят случаи, где извращенный способ удовлетворения влечения является единственно приемлемым или наиболее предпочтительным. При ложных перверзиях извращенный способ используется только в определенных ситуациях, например, когда нормальное половое сношение неосуществимо. В более строгом смысле слова, истинные перверзии могут быть ограничены лишь теми случаями, где нормальная половая жизнь совершенно неприемлема и перверзный путь является единственно возможным для удовлетворения полового влечения. Таким образом, границы между истинными и ложными перверзиями определены неточно.

Транзиторные сексуальные девиации у подростков.
Эти отклонения в сексуальном поведении внешне могут выглядеть как перверзии, но всегда бывают не только ситуативно обусловленными, но и вообще преходящими — по миновании подросткового возраста и с началом нормальной половой жизни они исчезают.
С нашей точки зрения, эти девиации не следует относить не только к истинным, но даже к ложным перверзиям,- последние на протяжении жизни часто рецидивируют. Лишь в некоторых неблагоприятных случаях, становясь дурной привычкой, сексуальные девиации, начавшись в подростковом возрасте, могут сохраняться, наряду с нормальной половой жизнью, или возобновляться при ее вынужденном прерывании, т. е. переходить в ложные перверзии.
Сексуальные девиации в подростковом возрасте могут быть эпизодическим явлением, не требующим врачебного вмешательства. Они же, как и перверзии, могут быть одним из проявлений нарушения поведения при психопатиях или одним из симптомов в картине психического заболевания.
Синдром транзиторных ceкcyaльныx девиаций в подростковом возрасте следует диагностировать лишь тогда, когда эти девиации, с одной стороны, оказываются достаточно продолжительными, соответствующие поступки не случайными, а с другой стороны — среди нарушений поведения становятся преобладающими или вообще оказываются единственным отклонением. Чаще всего данный синдром наблюдается как одна из форм патохарактерологических реакций на фоне акцентуаций характера, а также при психопатиях.
Истинные перверзии довольно часто впервые также начинают проявляться в подростковом возрасте. Поэтому при обнаружении у подростка нарушений сексуального поведения нередко встает вопрос о дифференциальном диагнозе между транзиторной сексуальной девиацией и формирующейся перверзией. Дифференциально-диагностические критерии несколько отличны при разных видах девиаций.
О н а н и з м (м а с т у р б а ц и я) в подростковом возрасте издавна вызывал горячие споры о том, является ли это патологией или вполне допустимым в норме явлением. Еще в XVIII веке Тиссо писал, что онанизм обладает пагубным действием и способен вызвать множество тяжелых заболеваний до сифилиса мозга включительно. В ту же эпоху Дени Дидро рекомендовал его молодежи как способ против утраты душевного равновесия [Общая сексопатология…, 1977]. Религиозная христианская и особенно иудейская мораль преследовали онанизм как тяжкий грех, за который неизбежно последует расплата. В какой-то мере созвучными этой морали оказались господствующие до середины нашего столетия среди медиков суждения о вреде онанизма для подростков, о его «истощающем» на нервную систему действии, об угрозе импотенции. Эти идеи разделялись известными сексологами буквально до последнего времени [Порудоминский И. М., 1968 — цит. по «Общая сексопатология…», 1977] и наводняли популярную литературу, запугивавшую подростков.
Однако с 40-х годов все более начала распространяться иная точка зрения о том, что далеко не всякий онанизм у подростков является патологическим [Fenichel О., 1945;
Кinsey А. и др., 1948; Свядощ А. М., 1975 — цит. по «Общая сексопатология…», 1977; Личко А. Е., 1977; Исаев Д. Н., Каган В. Е., 1979].
В настоящее время считается, что не менее 70 % подростков мужского и около 15-20 % женского пола в среднем и старшем подростковом возрасте регулярно занимаются онанизмом. Принято говорить о «мастурбации периода юношеской гиперсексуальности» [Общая сексопатология…, 1977; КОН И. С., 1979]. Ее связывают с тем, что при акселерации развития физическая, включая сексуальную, зрелость достигается значительно раньше, чем зрелость юридическая и социальная.
По имеющимся отечественным исследованиям [Общая сексопатология…, 1977], первые в жизни эякуляции у подростков лишь в 51 % случаев происходят во время поллюций, а в 45 % при мастурбации и лишь 4 % при первом половом сношении.

По американским данным [Кinsey А. С. et al., 1948 — цит. по «Общая сексопатология…», 1977], соотношения еще больше в сторону мастурбации (24 % — при поллюциях, 66 % — при мастурбации, 10 % — при — первых половых сношениях, в том числе перверзных). Начало мастурбации чаще всего падает на возраст 14 лет, обычно она продолжается до 18-19 лет при средней частоте 2-4 раза в неделю. С начала нормальной половой жизни (у мужчин чаще всего в 19 лет) онанизм быстро идет на убыль.
Важно отметить, что среди тех взрослых мужчин, у которых была диагностирована импотенция нейроэндокринной природы, в подростковом возрасте онанизм отмечен лишь в 27 % случаев.
[Общая сексопатология…, 1977].
Не следует также рассматривать как патологическое явление «групповой», «совместный», «подражательный» онанизм у подростков, встречающийся в младшем и среднем подростковом возрасте и тесно сопряженный с подростковой реакцией группирования. Однако взаимный онанизм может быть первым проявлением гомосексуальных склонностей.
Таким образом, онанизм у подростков в настоящее время не принято рассматривать как патологическое явление, если только он начинается не ранее, чем возможны эякуляции (чаще это 14 лет), не достигает чрезмерной интенсивности (по два и более раза в день), не сочетается с невротическими симптомами и не сопровождается депрессивной реакцией на невозможность от него избавиться.
П е т т и н г является формой удовлетворения полового влечения, промежуточной между онанизмом и настоящим половым сношением. Он заключается в соприкосновении гениталий и совместных фрикциях вплоть до оргазма. Подростки прибегают к петтингу, так как при этом не разрушается девственная плева у девушек и, по их представлению, этот способ абсолютно защищает от беременности. По мнению Р. Hertoft (1969 — цит.
по А. Е. Личко, 1977), петтинг практикуют до 30 % подростков старшего возраста.
Сам по себе петтинг не должен рассматривдться как патологическая сексуальная девиация, если он не сопряжен с другими сексуальными нарушениями.
Р а н н я я п о л о в а я ж и з н ь может быть расценена как патологическая сексуальная девиация, только если начинается до того, как наступило достаточное физическое развитие. Его признаками у юношей служат лобковое оволосение по мужскому типу, появление растительности на щеках, средней линии живота, установившийся мужской тембр голоса, замедление роста тела, т. е. 3-я пубертатная фаза. У юношей в наших широтах такое созревание чаще всего достигается к 16-17 годам.
у девочек подобная зрелость (регулярные месячные, возможность нормальной беременности, остановка роста или его резкое замедление) чаще наступает в 15-16 лет. Половая жизнь до юридического совершеннолетия (официальный брачный возраст в России — 18 лет, в некоторых союзных республиках — 16 лет), но при наличии достаточной физической зрелости может расцениваться как нежелательное явление с социальной точки зрения, но не как патологическая девиация.
Ранняя сексуальная жизнь часто встречается при гипертимной акцентуации. Этому способствует как рано пробуждающееся и сильное влечение, так и общительность, легкость установления контактов, отсутствие застенчивости. Первые связи гипертимных подростков обычно непродолжительны. Рано могут начинать половую жизнь и некоторые из эпилептоидов, которые предпочитают постоянного партнера. Неустойчивые подростки легко обогащаются сексуальным опытом в асоциальных компаниях, хотя само влечение у них не отличается силой.
П о д р о с т к о в ы й п р о м и с к у и т е т, т. е. частые половые сношения с непрерывной сменой партнеров, нередко сочетается с ранней алкоголизацией, особенно у девочек [Илешева Р. Г., 1978]. В состоянии алкогольного опьянения чаще наступает пассивная подчиняемость более старшим партнерам, в асоциальных компаниях срабатывает реакция имитации, реже имеет место действительное расторможение сексуального влечения (данные нашего сотрудника В. В. Егорова).
Как показали лонгитудинальные наблюдения, если с подросткового возраста, особенно у девочек, наблюдался промискуитет, то в дальнейшем, при повзрослении у многих может сохраняться потребность в постоянной смене сексуальных партнеров, обнаруживается неспособность удовлетвориться постоянной связью, что мешает созданию прочной семьи. Таким образом, промискуитет становится привычным, получает сходство с перверзией.
Транзиторный подростковый гомосексуализм особенно сильно проявляется в закрытых учебных заведениях, где сосредоточиваются подростки одного пола. У старших подростков он бывает вызван сильным влечением при отсутствии объектов противоположного пола, у младших — реакцией группирования, имитации — соблазном, подражанием, а иногда и понуждением со стороны более старших. От взаимного онанизма и поцелуев, оставляющих кровоподтеки на теле, переходят ко взаимному петтингу, сосанию половых органов, а мальчики ко введению полового члена в задний проход другого. У подростков мужского пола транзиторный гомосексуализм встречается чаще, чем у подростков женского пола.
Причиной транзиторного гомосексуализма является свойственная периоду становления полового влечения его малая дифференцированность. Половое возбуждение у мальчиков-подростков может вызываться самыми разнообразными раздражителями мышечным напряжением во время борьбы с товарищем, тряской при езде на транспорте, даже болью и страхом.

Транзиторный подростковый гомосексуализм чаще встречается среди эпилептоидов и шизоидов (активная форма), а также у лабильных и неустойчивых подростков (пассивная форма).
В отличие от истинной перверзии, при транзиторном подростковом гомосексуализме объект противоположного пола всегда остается более привлекательным. В присутствии представителей другого пола своего возраста, даже безо всякой половой близости с ними, гомосексуальные контакты прекращаются. Однако дифференциальный диагноз между гомосексуализмом как формирующейся перверзией и транзиторной девиацией в подростковом возрасте не всегда бывает легок, особенно когда о своей гомосексуальности говорит сам подросток и она вызывает у него страх неполноценности («гомосексуальная паника» американских авторов). Около 8-10 % подростков проходят этап гомосексуальной влюбленности [Исаев Д. Н. и др., 1979].
В то же время как истинный гомосексуализм, по данным многих авторов, встречается в 1-2 % случаев. При отсутствии у подростка сексуального опыта для распознавания формирующейся истинной перверзии можно опираться на следующие признаки. Влечение к противоположному полу, по словам подростка, не только отсутствует, но его представители как сексуальный объект действуют отталкивающим образом. Сновидения во время поллюций носят исключительно гомосексуальный характер. То же можно сказать об эротических фантазиях во время мастурбации.
Подросток начинает активно выискивать ситуации, где может увидеть обнаженными гениталии представителей своего пола (бани, общественные туалеты). Следует отметить, что мужеподобный склад девочек и женственность мальчиков вовсе не являются веским доводом в пользу гомосексуальной склонности — скорее это фон, на котором гомосексуальность может развиться. Отрицательное отношение к собственной гомосексуальности может иметь место и при истинной перверзии — Эго-дистонический гомосексуализм американских авторов [Diagnostic and statistical…, 1980] .
Другие транзиторные сексуальные девиации в подростковом возрасте встречаются реже. К ним относятся подглядывания за обнаженными чужими гениталиями (вуайеризм), выставление напоказ собственных половых органов, чаще всего эрегированного полового члена (эксгибиционизм), манипуляции над половыми органами маленьких детей или животных, переодевание в одежду и особенно белье противоположного пола и др.
Обычно всем этим действиям сопутствует мастурбация или они завершаются ею. Но все это встречается как случайные эпизоды, обычно на высоте полового возбуждения, а не как стойкая склонность. Но если подобные действия повторяются раз за разом, и сопровождаются или завершаются подкрепляющим их оргазмом, то в силу условно-рефлекторного механизма может установиться стойкая привычка и транзиторная девиация превратиться в перверзию.
Эксгибиционизм, видимо, способен упрочиваться особенно легко. Предполагается, что в закреплении играет роль механизм импринтинга, т. е. моментальное и прочное запечатление первых раздражителей данного рода, падающих на предуготовленную почву.
Особенности сексуальных девиаций при разных типах акцентуаций характера. У гипертимных подростков чаще встречается ранняя сексуальная жизнь. При сенситивной и психастенической акцентуации может наблюдаться упорный онанизм и, главное, депрессивная реакция на него с угрызениями, самоукорами, клятвами, самонаказаниями и т. п. Сексуальная жизнь шизоида обычно остается глубокой тайной. Внешняя асексуальность и даже презрение к половым проблемам может сочетаться с упорным онанизмом и богатыми эротическими фантазиями или влечение может внезапно прорываться в грубой и перверзной форме часами сторожат, чтобы подглядеть чьи-то обнаженные гениталии, эксгибиционируют перед малышами, онанируют под чужими окнами, откуда их могут видеть, вступают в связь с первыми встречными, назначают свидания по телефону неизвестным лицам «на один раз» и т. п. Сильное влечение эпилептоидов толкает к сексуальной агрессии, понуждению к сожительству; у них же может обнаруживаться склонность к садизму и мазохизму.
Лабильные и истероидные подростки особенно любят предаваться эротическим фантазиям. Однако с началом половой жизни истероидные подростки могут часто менять партнеров вплоть до промискуитета, в то время как лабильные более привязчивы. При неустойчивой акцентуации чаще встречаются промискуитет и групповой секс (плюрализм), пассивная форма гомосексуальности.
Транзиторные сексуальные девиации и перверзии при психопатиях и психозах у подростков. При психопатиях могут встречаться как транзиторные девиации, так и перверзии — истинные и ложные, но их проявления обычно более грубы и разнообразны, чем при акцентуациях. При гипертимных психопатиях дело может не ограничиваться ранней половой жизнью, но обнаруживается склонность к промискуитету, к сексуальным оргиям с плюрализмом. Истероидные психопаты особенно тяготеют к сексуальному шантажу — оговорам, самооговорам. При эпилептоидной психопатии выступают садистские и мазохистские наклонности вплоть до попыток незавершенного самоповешения с целью вызвать оргазм. Шизоидная и психастеническая психопатии чаще сочетаются с истинным гомосексуализмом.
Для органических психопатий характерна грубая расторможенность влечения. Описаны приступы неистового онанизма с криком [Исаев Д. Н., Каган В. Е., 1979].
При психозах могут быть как стойкие перверзии, так и преходящие перверзные симптомы. Перверзии наиболее часто наблюдаются при психопатоподобной вялотекущей шизофрении, особенно при эпилептоидном синдроме, а также при психопатоподобных дебютах прогредиентной шизофрении и при психопатоподобных типах ремиссии. Кроме известных при психопатиях и акцентуациях характера перверзий, здесь встречаются особо изощренные способы удовлетворения влечения (например, онанирование во время истязания животных или детей, стремление сына принудить к сожительству мать или кого-либо из престарелых членов семьи).
При вялотекущей шизофрении имеют место моноперверзии, и они отличаются большой стойкостью. Для прогредиентной шизофрении более характерны полиморфные перверзные симптомы разного рода извращения, то сочетаются друг с другом, то сменяют одно другое. Особо тяжелые формы перверзных явлений встречаются при злокачественной юношеской шизофрении — некрофилия, влечение к убийству [Жданов Ю. П., 1980].
При шизоаффективном и маниакально-депрессивном психозе девиации обычно ограничиваются крайней гиперсексуальностью в гипоманиакальной фазе (интенсивный онанизм, ранние случайные связи, промискуитет), но при однополом составе непосредственного окружения и отсутствии контактов со сверстниками другого пола легко проявляется гомосексуальность в активной форме. Более стойкие перверзии могут сформироваться по мере психопатизации после частых фаз.

Еще раз о депрессии. Читать далее «Синдром транзиторных сексуальных девиаций»

Синдром патологических увлечений («патологические хобби»)

Увлечения (хобби) являются особенностью, присущей подростковому возрасту. Там же была приведена наша рабочая систематика увлечений, основанная на принципе мотивации.
Увлечения у подростков могут приобретать патологический характер. Особенно часто это случается при шизоидной психопатии и при психопатоподобной вялотекущей шизофрении.
В этих случаях патологические увлечения могут составлять главное, а в какой-то период даже единственное проявление психических нарушений. Это дает основание говорить о синдроме патологических увлечений.
Патологические увлечения, оказываясь в центре духовной жизни подростка, малодоступные критической оценке, напоминают сверхценные идеи. Их даже иногда объединяют с ними общим понятием «сверхценные образования» [Леденев Б. А., 1977]. В. В. Ковалев (1979) при описании синдрома «односторонних интересов и увлечений» разделил их на активные и пассивные.
К пассивному увлечению он относит метафизическую интоксикацию. Именно в активности, с нашей точки зрения, существенное различие между патологическими увлечениями и сверхценными идеями. Отличие синдрома патологических увлечений от синдрома метафизической интоксикации состоит в том, что при увлечениях деятельность, а не мечтания, фантазии и размышления выступает на первый план.
Отличие патологических увлечений от обычных подростковых хобби определяется наличием хотя бы одной из следующих особенностей.
1. Крайняя интенсивность увлечения; одержимость ими. Во имя одного какого-либо увлечения забрасывается все — и учеба, и работа, и обязанности, и обычные развлечения. В жертву ему приносятся отдых, сон, благополучие свое и своих близких.
Могут совершаться проступки, даже криминальные действия (например, кража уникальных предметов для пополнения собираемой коллекции), совсем не свойственные личности подростка и которые он никогда бы не совершил, если бы они не были связаны с увлечением.
Эта черта патологических увлечений может наблюдаться как при психопатиях, так и при психопатоподобной шизофрении, 2. Необычность и вычурность увлечений. Речь идет не просто об изысканности предмета увлечения, что встречается при шизоидной акцентуации (например, изучение древнеславянского языка, коллекция перьев и авторучек от старинных до ультрамодных).
Здесь, в патологических случаях, необычность предмета увлечения уходит далеко за рамки психологически понятного («странные увлечения», по Р. А. Наджарову). Примером может послужить коллекция образчиков испражнений разных видов животных от выделений маленьких рыбок до фекалий слона.
Эта черта патологических увлечений бывает присуща психопатоподобной шизофрении.
3. Непродуктивность увлечений. Несмотря на то, что увлечению отдается масса времени, ничего не достигается, ничего не создается и ничего не приобретается. Знания в избранной области остаются крайне поверхностными и сумбурными. Вся деятельность оставляет впечатление машины, работающей на холостом ходу.

Например, подросток, увлекающийся «планированием городов», вычерчивает сотни примитивных схем, стереотипно повторяющих одна другую, но ничего о планировании городов он никогда не читал, кроме туристской схемы своего города, ничего не видел.
Эта черта патологических увлечений также характерна для психопатоподобной шизофрении.
Читать далее «Синдром патологических увлечений («патологические хобби»)»

Синдром метафизической (философической) интоксикации

Как особый психопатологический феномен описал у юношей и обозначил метафизической интоксикацией Th.Ziehen (1924).
Однако еще в 1834 г. русский психиатр П. А. Бутковский сходные явления у юношей назвал «суемудрием» (цит. по В. В. Ковалеву, 1979).
Под метафизической интоксикацией подразумевается довольно однообразная абстрактная интеллектуальная активность, направленная на самостоятельное решение путем обдумывания «вечных проблем» — о смысле жизни, о предназначении человечества, об искоренении войн и т. п., поиск философских истин, создание своих мировоззренческих систем, своих теоретических концепций перестройки общества, развития наук, своих эстетических и этических взглядов. Все это занимает важное место в жизни подростка, получает выраженную эмоциональную окраску, плохо поддается критической оценке, т. е. приобретает характер сверхценных идей.
Однако существенным является то, что описанная активность ограничивается размышлениями, рассуждениями, писанием сочинений. На обыденном поведении все эти идеи могут никак не сказываться. Мало того, попыток внедрить свои идеи в жизнь, испытать их на практике, заполучить приверженцев либо вообще не предпринимается, либо они прекращаются после первых неудач. Поэтому нам представляется неправомерным чрезмерно расширять понятие синдрома метафизической интоксикации, как это сделано Л. Б. Дубницким (1977), включая в него идеи изобретательства, над воплощением которых в жизнь активно трудятся, а также всякого рода интеллектуальные и эстетические увлечения литературой, историей, театром, религией, определенными философскими течениями и т. п. Все это хотя иногда и может приобретать патологический характер, но отличается от метафизической интоксикации тем, что всегда присутствуют активная деятельность и желание либо преуспеть в избранной области, либо насладиться самим процессом усвоения другими созданных духовных ценностей. Поэтому при патологических увлечениях, затрачивая много времени на «любимое дело», подростки могут оказаться весьма эрудированными в данной области.
Какого-либо отчетливого психогенного фактора, толкнувшего к метафизической интоксикации, обычно уловить не удается. Этот синдром характерен для среднего и старшего подросткового возраста и, как правило, встречается у юношей.
Транзиторная подростковая метафизическая интоксикация.
Известный английский психиатр Н. Maudsley (1870) писал, что юноша проходит через «приступ метафизики», как дитя переболевает корью. Однако следует заметить, что этот приступ «душевной кори» приходится встречать, как правило, лишь у подростков с психастенической и шизоидной акцентуациями характера. Транзиторная метафизическая интоксикация не мешает хорошо учиться, не препятствует удовлетворительной социальной адаптации и характеризуется благоприятным прогнозом. В послепубертатном периоде явления метафизической интоксикации постепенно блекнут и исчезают. Более интенсивной и стойкой метафизическая интоксикация может быть при шизоидной психопатии [Сухарева Г. Е., 1959].
Метафизическая интоксикация при вялотекущей неврозоподобной шизофрении. Развиваемые в этих случаях «философские идеи» отличаются вычурностью, явной, но незаметной для самого подростка противоречивостью, а то и нелепостью. Интеллектуальная деятельность здесь бывает совершенно непродуктивна, как бы на холостом ходу. Что-то читая и выписывая по многу часов, не могут ничего связно передать из прочитанного и записанного. Иногда особый интерес обнаруживается к «таинственным проблемам» — телепатии, парапсихологии оккультизму. Контактам с другими цивилизациями в космосе и т. п. Свои идеи иногда глубоко таят, опасаясь непонимания и насмешек. Сторонников или слушателей не ищут.
Несмотря на тяжелую дезадаптацию в подростковом возрасте, после 20-25 лет может наступить удовлетворительная компенсация. Иногда же полная непродуктивность делает больных неприспособленными к жизни.
Особенности психогенеза. Среднему и старшему подростковому возрасту присущ процесс интенсивного развития абстрактного мышления, особенно выраженный при наличии психастенических и шизоидных черт. Это толкает к размышлениям, к познанию через рассуждения. В этом же периоде подросток осознает себя как личность. Свойственная возрасту, реакция эмансипации находит отражение в критической оценке господствующих идей и в стремлении занять свое самостоятельное, независимое место в создании духовных ценностей. Недостаток знаний и, особенно, жизненного опыта и вместе с тем страстное желание сказать свое слово рождает примитивные суждения о труднейших проблемах.
По образному выражению немецкого психиатра Н. Schule (1880), такой подросток с «зенитом человеческих чувствований» и «детским кругозором» напоминает «голову гиганта на туловище ребенка».
Что такое приапизм? Симптомы и лечение приапизма. Читать далее «Синдром метафизической (философической) интоксикации»

Эндореактивная подростковая дисморфомания

Встречаются случаи, когда переживания по поводу незначительных или воображаемых физических недостатков существуют в качестве крайне стойкого «моносимптома». Их принято оценивать как реактивные состояния подросткового возраста [Сухарева Г. Е., 1959] или как «сенситивный бред».
По содержанию такие дисморфомании не отличаются от транзиторных дисморфофобий, но им присуща страстная, не поддающаяся никаким разубеждениям и увещеваниям вера в наличие у себя дефекта — крайне преувеличиваемого или всецело воображаемого. Эта убежденность может достигать степени настоящего паранойяльного бреда.
Дисморфомании целиком овладевают больным, становятся главенствующим переживанием в жизни, первейшим регулятором всего поведения. Они заслоняют все другое: волнения за близких, планы на будущее, прежние увлечения, превращают подростка в замкнутого, уклоняющегося от контактов, занятого только самим собой, озлобленного и на все раздраженного субъекта. Все это может приводить к утрате работоспособности и социальной дезадаптации. К дисморфоманиям иногда могут присоединяться идеи отношения, однако они целиком бывают связаны с воображаемым дефектом («все смотрят»; «насмешливо улыбаются», «переглядываются»). Угнетенное настроение самими подростками связывается с дисморфоманическими переживаниями.
Дисморфомании нередко диссимулируются. Тогда о них приходится догадываться по поведению подростка. Например, по стремлению часто и подолгу в отсутствие посторонних подозрительно разглядывать себя в зеркале — «симптом зеркала» Абели — Дельма [Abely Р., 1930]. По той же причине подростки могут наотрез отказываться фотографироваться, даже для того, чтобы получить паспорт — симптом М. В. Коркиной (1959). Больные могут упорно добиваться косметических операций — требовать «исправить нос», «вырезать жир из ягодиц» и т. п. Убежденные в «некрасивой» коже на лице способны каждодневно часами делать себе различные «маски». Мечтающие вырасти тайком, начинают принимать анаболические препараты, преследуют врачей с требованием дать им гормон роста, о котором знают из школьных учебников анатомии.
Прогноз в таких случаях менее благоприятен, чем, при транзиторных дисморфофобиях. Полного выздоровления часто не наступает, Однако по миновании подросткового возраста больные приучаются скрывать свои болезненные переживания от посторонних настолько, что эти переживания почти не сказываются на их поведении (компенсаторная диссимуляция) или же забота о своей внешности постепенно утрачивает прежнюю актуальность (дезактуализация дисморфомании). Чисто реактивный генез подобных дисморфоманий маловероятен, и поэтому относить их просто к «затяжным реактивным состояниям» вряд ли правомерно. Не меньшую роль в их развитии играют определенные эндогенные предпосылки, одной из которых является сенситивная акцентуация характера.
С другой стороны, также нецелесообразно все эти случаи относить к шизофрении, рассматривая их как паранойяльный бред или как «протрангированный атипичный пубертатный шуб».
Дисморфомании при вялотекущей и прогредиентной шизофрении. При неврозоподобной вялотекущей шизофрении, начало которой обычно падает на подростковый возраст, дисморфоманический синдром встречается довольно часто. Наряду с дисморфоманией, в этих случаях начинает вырисовываться другая психопатологическая симптоматика, однако поначалу дифференциальный диагноз между вялотекущей шизофренией и эндореактивной дисморфоманией бывает затруднен.
Дисморфомании могут входить как отдельные симптомы в состав острого полиморфного, галлюцинаторно-параноидного, депрессивно-параноидного и других синдромов при остром или подостром начале прогредиентной шизофрении и при приступах шизоаффективного психоза у подростков. Здесь более присущи полидисморфомании — подростки находят у себя несколько разнообразных дефектов, иногда — то один, то другой [Морозов П. В., 1977].
Дисморфофобические и дисморфоманические эпизоды могут встречаться также в качестве предвестника («зарницы») будущего приступа шизофрении, порою опережая его на несколько лет.
е дисморфоманического синдрома может также почти исподволь начаться параноидная шизофрения. Тогда мнимому уродству вскоре даются бредовые объяснения: тощая фигура из-за того, что занимался онанизмом, маленький рост — ОТ дегенерации родителей, запах изо рта — от самоотравления организма и т. п.
Особенности психогенеза. Поначалу психогенез сходен с описанным при аноректическом синдроме. Как указывалось, в подростковом возрасте собственная внешность, желание быть привлекательным становятся предметом особого внимания и забот. Бурный рост изменяет телесные ощущения. Возникающие при этом диспропорции частей тела, неуклюжесть и неловкость в освоении его новых пропорций рождают недовольство своими физическими данными. В случаях транзиторных подростковых дисморфофобий время и среда вносят в эти переживания свои здоровые коррективы. При эндореактивной дисморфомании в силу определенных эндогенных компонентов, например вследствие сенситивной акцентуации, эти переживания становятся стойкими. При вялотекущей шизофрении именно здесь может оказаться «слабое звено» в системе личностных отношений, которые прежде всего поражает болезнь.
Читать далее «Эндореактивная подростковая дисморфомания»

Синдром дисморфофобии и дисморфомании

Этот вид нарушений как особый невроз у подростков описан в конце прошлого века итальянским психиатром Е. Morselli (1894 — цит. по «Modern perspestives»…, 197.1). Суть состоит в опасении (дисморфофобия) или страстной убежденности (дисморфомания) в наличии у себя физического недостатка, неприятного для других.
Данный синдром свойствен преимущественно подростковому возрасту -более 80 % случаев падает на период полового созревания. Однако он не так специфичен, как синдром аноректический, потому что дисморфофобии и дисморфомании могут развиваться и у взрослых в молодом возрасте, и изредка даже у детей. Как правило, дисморфофобии и дисморфомании появляются в среднем и старшем подростковом возрасте.
Чаще всего недостаток видится у себя на лице — крупный уродливый нос (комплекс Сирано де Бержерака), оттопыренныe уши, круглое «как луна» лицо, большой рот, «некрасивая кожа» на лице и т. п. В других случаях опасения сосредоточены на фигуре: чрезмерная полнота или худоба, слишком большие ягодицы, толстые ляжки, кривые или тонкие, как соломинки, ноги. Среднего роста мальчики кажутся себе уродливо маленькими рядом с долговязыми акселерированными сверстниками. Рослые девочки, наоборот, переживают из-за того, что на них могут смотреть, как на уродливо длинных. У мальчиков опасения часто касаются строения гениталий — слишком маленький или «кривой», «уродливый» половой член. Такие мальчики нередко не могут мочиться в присутствии посторонних, избегают общественных туалетов.
У подростков мужского пола дисморфофобии и дисморфомании вообще часто сочетаются с задержанным или недостаточным сексуальным развитием. Поэтому темой для переживаний служат и малый рост, и евнухоидные пропорции тела, и слаборазвитые вторичные половые признаки. У подростков женского пола данный синдром, наоборот, чаще развивается на фоне акселерации, и болезненно переживаются большой рост, крупные грудные железы, волосистость на руках и ногах и др. [Лебединская К. С., Немирогзская С. В., 1973].
Предметом болезненной озабоченности могут стать также иные физические особенности, которые представляются как крайне неприятные для окружающих и потому создающие неприязненное отношение к подростку. Сюда относится боязнь вспотеть, не удержать кишечные газы в общественном месте, боязнь исходящего от тела неприятного запаха пота, запаха от гениталий, изо рта.
При этом обонятельные обманы чувств исключаются: эти запахи действительно могут иметь место, но их значение чрезмерно преувеличивается. Если же никаких запахов вообще нет, то их не чувствует и сам подросток, он только думает об их возможности.
Таким образом, в основе дисморфофобии и дисморфомании могут лежать действительные, но незначительные дефекты, отнюдь не создающие неблагоприятного отношения у окружающих.

Значение этих недостатков чрезвычайно преувеличивается. В других случаях эти дефекты целиком являются воображаемыми.
Возникают подобные переживания чаще внезапно, в ситуации, где подросток становится объектом неблагожелательного внимания окружающих или нелестного замечания в свой адрес, когда его обозвали «толстым», «доходягой» и т. п. Так, например, действительно крупный, но отнюдь не уродливый нос, совсем не создающий отталкивающего впечатления, после раздраженной реплики одной из подруг («не суй свой длинный нос в мои дела») начинает казаться отвратительно огромным.
В некоторых же случаях провоцирующего толчка обнаружить не удается, и переживания вызревают постепенно или вспыхивают внезапно, как озарение.
Дисморфофобический синдром может встречаться у подростков как преходящее возрастное явление. Дисморфоманический синдром наблюдается при своеобразном (с нашей точки зрения, эндореактивном) психическом расстройстве и, наконец, при вялотекущей шизофрении и в дебюте шизофрении прогредиентной.
Транзиторные реактивные подростковые дисморфофобии. Эти явления могут встречаться как преходящие у здоровых подростков, особенно при наличии сенситивной акцентуаций. Подобные переживания были точно подмечены и мастерски описаны у себя еще Чарльзом Дарвином. Ломающийся голос, покрытое юношескими угрями лицо, нескладная фигура в период интенсивного роста, резкие колебания массы тела, связанные с диэнцефальными нарушениями при бурном половом созревании,- все это создает благоприятную почву для дисморфофобий. В строгом смысле слова — это не навязчивости, не невротические фобии:
подростка тяготит не сама навязчивая мысль, а преувеличиваемый по значению недостаток внешности. Отношение к этим переживаниям поначалу совсем не критическое.
Однако транзиторные дисморфофобии существенно отличаются от иных дисморфофобий и дисморфоманий двумя особенностями.
Во-первых, они не сказываются постоянно на всем поведении подростка. Так, например, мальчик, лицо которого покрыто юношескими угрями, стесняется общества девочек, но свободно чувствует себя в мальчишеской компании. Действительно очень худощавый подросток избегает пляжей, бассейнов и бань, не ходит на занятия физкультурой, чтобы не раздеваться, но в других местах забывает о своей худобе. Во-вторых, подобные дисморфофобии поддаются психотерапии, а с возрастом вообще сглаживаются.
Таким образом, транзиторные дисморфофобии имеют реактивный генез и вполне благоприятный прогноз. Именно поэтому их можно рассматривать как транзиторные непсихотические реактивные нарушения подросткового возраста. С психопатологической точки зрения они соответствуют так называемым «доминирующим» идеям.
Читать далее «Синдром дисморфофобии и дисморфомании»