Тревожная депрессия

Здесь тревога выступает на первый план, она заслоняет тоску. Тревога может носить «витальный» характер — подросток не может объяснить, чего он боится, почему встревожен. Чаще же тревога усиливает опасения, нередко встречающиеся в данном возрасте. Представляется, что какая-то группа подростков намеревается избить или даже убить, что могут арестовать за совершенные проступки или за Знакомство с другими делинквентными подростками и т. п., исключить из школы, отправить в исправительное учреждение. Тревога может сочетаться с растерянностью, недопониманием происходящего вокруг и даже неглубокими нарушениями ориентировки (путают последовательность происходящих событий) .
Тревожная депрессия особенно часто встречается при шизоаффективном психозе, реже с нее начинается острая прогредиентная шизофрения. И еще реже тревожная депрессия бывает ретпивной — обычно, когда психическая травма падает на соматогенную астению или совпадает с острым инфекционным заболеванием — гриппом, ангиной и т. п. Наконец, тревожная депрессия встречается при острых инфекционных (вирусный грипп) и интоксикационных (злоупотребление препаратами типа фенамина, большими дозами кофе) психозах.

Особенности психогенеза депрессий. Психоаналитические теории [Freud А., 1958] склонны объяснять критичность депрессий у подростков тем, что в этом возрасте еще не сформировалось «сверх-Я», т. е. та часть психической сферы, где, с точки зрения З. Фрейда, сосредоточиваются мораль, этические представления, чувство долга, ответственности и т. п. Депрессия у взрослых, с этой точки зрения, представляет собой «ожесточение сверх-Я» — отсюда идеи самообвинения, суицидиые мысли и т. п. В младшем подростковом возрасте «сверх-Я» еще только закладывается, ожесточаться нечему и поэтому вместо аутоагрессивных тенденций возникает агрессия к окружающим.
Опыт клинического изучения эндогенных депрессий свидетельствует о том, что первичным, проявляющимся раньше других симптомов и исчезающим позднее других, является болезненное изменение аффекта, настроения, что, видимо, отражает нарушение функционирования высших подкорковых центров. Лечебный эффект антидепрессантов подтверждает эти представления. Идеи самообвинения, самоуничижения как результат болезненно преувеличенных морально-этических требований к себе — все это следствие угнетенного настроения, чувства тоски.
Таким образом, в отношении эндогенных депрессии психоаналитические представления о роли «сверх-Я» меняют местами причину и следствие.
Реактивные депрессии также не могут быть прямо выведены из ожесточения «сверх-Я». Почему одна из причин реактивной депрессии — крутая ломка жизненного стереотипа, например, при переезде на новое место жительства должна ожесточать «cвepx-Я»?

Нам представляется, что почти во всех случаях реактивных депрсссий ведущим является иной механизм, понятный с точки зрения условнорефлекторного учения И. П. Павлова и психологии отношений А. Ф. Лазурского В. Н. Мясищева [Лазурский А. Ф., Франк С. Л., 1912; Мясищев В. Н., 1960 — цит. по А. Е. Личко., 1977].
Депрессогенные психические травмы предъявляют к нервной системе, к системе отношений личности трудную задачу — одномоментно затормозить, подавить огромное число условнорефлекторных связей, эмоционально значимых личностных отношений. Эта задача возникает и при утрате близкого человека, и при «крахе надежд», и при всякой резкой ломке жизненного стереотипа.
Эксперименты И. П. Павлова на собаках показали, что одновременное затормаживание большого числа условных рефлексов ведет к иррадиации торможения не только по коре мозга, но и по подкорковым образованиям.
Можно думать, что такая иррадиация по эмоционально значимым связям ведет к нарушению функционирования тех подкорковых центров, котopыe определяют эмоциональный фон. Отсюда снижение настроения и уже вторично, вследствие этого снижения, активация тех систем отношений, которые составляют определенные моральнo-этические принципы, определяют чувство долга, вины и т. п.
Другие психоаналитические теории видят причину депрессии в «утрате значимого объекта» или в реактивации в период полового созревания Эдипова комплекса. Доказательством первого приводят содержание депрессивных сновидений (подросткам снятся умершие, т. е. утраченные» лица, потери частей своего тела и т. п.) в пользу второго якобы свидетельствуют те особенности поведения, которые нами связываются с реакцией эмансипации.
Но даже представители психоаналитических школ считают возможным использовать подобные объяснения лишь для части случаев депрессии у подростков.
Приведенное содержание сновидений понятно как простое следствие угнетенного настроения — всплывает в снах то, что печалило раньше, а телесные недостатки всегда являются предметом особой озабоченности в данном возрасте. Что же касается Эдипова комплекса, то нам приходилось встречать сильные эмансипационные устремления в условиях, исключающих его оживление, когда гиперопека подростка мужского пола осуществлялась не властным отцом, а матерью-одиночкой, всецело отдавшей себя воспитанию сына.
В итоге можно полагать, что механизмы психогенеза депрессий в подростковом возрасте те же, что и у взрослых. Различие же проявлений депрессии (в первую очередь частые у подростков делинквентный и астеноапатический эквиваленты) обусловлены возрастными психологическими особенностями — звучанием подростковых поведенческих реакций, доминирующими в этом периоде жизни системами личностных отношений. Читать далее «Тревожная депрессия»