Судебно-психиатрическая экспертиза вменяемости у несовершеннолетних

Уголовная ответственность несовершеннолетних. Согласно Уголовному Кодексу РСФСР (УК) и кодексам других союзных республик, к уголовной ответственности привлекаются подростки, к моменту совершения правонарушения, достигшие 16 лет. В возрасте от 14 до 16 лет они могут быть осуждены только за особо тяжкие преступления, перечисленные в статье 10 УК. До 18 лет срок наказания осужденные подростки отбывают в воспитательно-трудовых колониях (ВТК), где продолжают школьное обучение и получают профессиональную подготовку. При нетяжелых правонарушениях в возрасте до 18 лет суд может освободить подростка от уголовной ответственности и направить его в Комиссию по делам несовершеннолетних при исполкоме Совета народных депутатов по месту жительства. Эта комиссия может использовать принудительные меры воспитательного характера (поместить в специальный интернат, направить в специальное ПТУ и т. п.). Поэтому подростковый период от 14 до 18 лет называют «возрастом относительной уголовной ответственности».
Определение вменяемости у подростков. Основным вопросом, который ставят эксперту-психиатру следователь, прокурор или суд, является определение вменяемости, т. е. способности отдавать себе отчет в своих действиях или руководить ими.
Невменяемым, согласно статье 11 УК, признается — лицо, которое во время совершения общественно опасных, поступков «не могло отдавать себе отчета в своих действиях или руководить ими вследствие хронической душевной болезни, временного расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния». Таким образом, суждение о невменяемости основывается на двух неразрывно связанных друг с другом критериях — медицинском (диагноз и отнесение к одной из перечисленных четырех категорий — хронической душевной болезни, временного расстройства душевной деятельности, слабоумия или иного болезненного состояния) и юридическом (указание на то, что они достигали такой степени, что исключали вменяемость).

Наше законодательство при судебно-психиатрической экспертизе вменяемости признает только альтернативное решение «вменяем» или «невменяем». Понятие «уменьшенной» или «частичной» вменяемости, используемое в судебной практике многих капиталистических и некоторых социалистических (ГДР, Польша, Чехословакия) стран, в СССР непризнается. Его использование обычно ведет лишь к смягчению приговора; а приговор — это дело суда, а не экспертизы. Суд учитывает все обстоятельства, включая личность обвиняемого, его состояние в момент свершения правонарушения и т. п. Однако эксперт-психиатр должен в этом отношении оказать содействие суду, раскрывая патологические особенности психики, не исключающие вменяемость.
В задачу судебно-психиатрической экспертизы несовершеннолетних входит также такая квалификация психических расстройств, обусловивших невменяемость, из которой суд мог бы получить данные для определения мер медицинского или медико-воспитательного характера (принудительное лечение в психиатрической больнице общего или специального типа, диспансерное наблюдение).
Наиболее часто судебно-психиатрической экспертизе для определения вменяемости подвергаются подростки с легкой степенью олигофрении, психопатиями и психопатоподобными нарушениями поведения на фоне резидуального органического поражения головного мозга, вялотекущей шизофрении, в инициальном периоде и во время ремиссий при прогредиентной шизофрении, а также при реактивных состояниях (острых аффективных реакциях, затяжных реактивных депрессиях и др.) Особым вопросом является экспертиза «психической зрелости» несовершеннолетних, т. е. соответствия фактического возраста и уровня психического развития. Эта экспертиза осуществляется совместно психиатром и психологом — комплексная судебно-психиатрическая и судебно-психологическая экспертиза в соответствии со статьей 78 Уголовно-процессуального Кодекса РСФСР (Кудрявцев И. А. и др., 1980), в задачу эксперта-психиатра в этом комплексе входит, прежде всего, решение вопроса о вменяемости, а затем разъяснить патологические особенности личности подэкспертного (повышенная внушаемость, подчиняемость, нарушения влечений, аффективная возбудимость и др.).
Судебно-психиатрическая экспертиза при психопатиях и психопатоподобных расстройствах. Психопатии (конституциональные, органические, психопатические развития) сами по себе не свидетельствуют о невменяемости. Они хотя и являются патологической аномалией характера, но, как правило, не исключают возможности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. Эта способность может утрачиваться только при тяжелой степени психопатий и то во время некоторых развивающихся на их фоне состояний, достигающих психотического уровня (тяжелые дисфории при эпилептоидной психопатии сумеречные состояния при этой, а также при истероидной психопатии, патологический аффект, развитие которого возможно при гипертимно-эксплозивной, лабильно-аффективной, эпилептоидной, шизоидно-эпилептоидной и истероидной психопатиях; депрессивные реакции, достигающие психотического уровня, и др.). Тяжелые психопатии, при которых возникают состояния, исключающие вменяемость, принято обозначать как «глубокие психопатии» [Шостакович Б. В., 1969, 1982]. У подростков глубокие психопатии обычно проявляются выраженной психической незрелостью, неспособностью критически оценивать свои действия, предвидеть их последствия, неуправляемостью собственным поведением, импульсивностью поступков [Руководство по судебной…, 1977]. В остальном глубокие психопатии соответствуют тем критериям, которые описаны для тяжелой психопатии.
Психопатоподобные нарушения на фоне резидуального органического поражения головного мозга при судебно-экспертной оценке существенно не отличаются от конституциональных психопатий. Степень органического поражения, определяемая рентгенологическим, электроэнцефалографическим и другими вспомогательными методами, имеет относительное значение.
Психопатоподобные нарушения при вялотекущей шизофрении и в инициальном периоде прогредиентной шизофрении исключают вменяемость, так как оба эти заболевания относятся к «хроническим душевным болезням» согласно статье 11 УК. Здесь решающей является правильная диагностика с тщательным дифференциальным диагнозом. Любая ошибка чревата неблагоприятными последствиями для подэкспертного. Если заболевание остается нераспознанным и больной ошибочно будет признан вменяемым, то, оказавшись без лечения, он будет под угрозой резкого ухудшения в течении болезни вплоть до тяжелой инвалидизации. И наоборот, «гипердиагностика» шизофрении в случаях психопатий оставляет безнаказанными правонарушения и тем самым способствует нарастанию социальной дезадаптации.
Трудность распознания вялотекущей психопатоподобной шизофрении усугубляется тем, что до привлечения к уголовной ответственности заболевание нередко оставалось недиагностированным.
Даже при хорошей ремиссии в течении прогредиентной шизофрении суждение о вменяемости должно делаться с очень большой осмотрительностью. Только в случаях, если ремиссия была стойкой, многолетней, без заметных изменений личности, при удовлетворительной социальной адаптации и если психотравмирующая ситуация в связи с привлечением к уголовной ответственности не обусловила каких-либо изменений состояния, внушающих подозрение в отношении возможных рецидивов, по мнению Г. В. Морозова [Руководство по судебной…, 1977], правомерным может быть заключение о вменяемости. У подростков, перенесших очевидный шизофренический шуб и в состоянии ремиссии совершивших противоправное действие, соответствие всем этим критериям представляется большой редкостью.
Психопатоподобные изменения в период интермиссии при шизоаффективном и маниакально-депрессивном психозах у подростков могут быть следствием повторных и быстро сменявших друг друга фаз — эти случаи могут быть оценены как «хронические душевные заболевания», исключающие вменяемость, несмотря на наличие светлых промежутков. Гораздо труднее диагностика делинквентных эквивалентов депрессий и маний. Диагноз шизоаффективного или маниакально-депрессивного психоза может быть поставлен в этих случаях, если раньше уже наблюдались типичные маниакальные или депрессивные фазы, и особенно если таковые развивались за периодом делинквентного поведения. Если взрослые в период интермиссии при маниакально-депрессивном психозе обычно признаются вменяемыми [Руководство по судебной…, 1977], то у подростков подобное заключение надо делать с большой осторожностью в связи с краткостью и частотой фаз, и возможностью их делинквентных эквивалентов, а также наклонностью рано дебютировавшего маниакально-депрессивного психоза к злокачественному течению с резкой психопатизацией в интермиссиях.
Судебно-психиатрическая экспертиза временных психических расстройств у подростков. О с т р ы е а ф ф е к т и в н ы е р е а к ц и и у подростков не исключают вменяемости, так как способность отдавать себе отчет в собственных действиях, предвидеть их последствия и управлять ими хотя и ослабевает, но полностью не утрачивается. Амнезии при этих состояниях не бывает. Нам у подростков приходилось сталкиваться даже с гипермнезией периода острой аффективной реакции, когда запоминаются малейшие детали обстановки, происходящих событий или собственных действий. Судебно-психиатрическая экспертиза констатирует сам факт острой аффективной реакции, не исключающей вменяемость, и квалифицирует особенности почвы, способствующей возникновению этой реакции (психопатии, соответствие психической травмы «месту наименьшего сопротивления» при акцентуации характера, резидуальные органические поражения головного мозга и др.). В этих случаях крайне желательно, чтобы психиатрическая экспертиза была дополнена психологической, особенно при акцентуациях характера. Комплексная судебно-психиатрическая и судебно-психологическая экспертиза открывает возможность особенно тщательно оценить избирательную значимость психической травмы для данного типа психопатии и акцентуации характера, их соответствие как «ключа к замку», по образцовому выражению Е. Kretschmer (1923), вероятность удара по «месту наименьшего сопротивления» [Личко А. Е., 1977].
Однако при оценке острых аффективных реакций бывает необходим дифференциальный диагноз с различными так называемыми «исключительными состояниями». Все их основные виды:
патологический аффект, просоночные состояния и «реакции короткого замыкания» — у подростков встречаются так же редко, как у взрослых. По-видимому, почти все они являются вариантами острых психотических сумеречных состояний.
П а т о л о г и ч е с к и й а ф ф е к т как понятие был введен R. Krafft-Ebing еще в 1867 г. (цит. по «Руководство по судебной…», 1977). После предварительной фазы эмоционального напряжения и суженного сознания возникает аффективный взрыв с «жестокостью автомата» в виде бессмысленной тяжкой агрессии, с помрачением сознания, дезориентировкой в окружающем, а затем наступает глубокий сон (засыпают иногда на месте происшествия рядом с жертвой) или полная прострация [Шостакович Б. В. и др., 1974]. Амнезия бывает полной или почти полной («лоскутные воспоминания»). Вслед за аффективным взрывом не пытаются замести следы содеянного. Экспертная оценка подобных состояний очень трудна. Описанные случаи, скорее всего, относились к больным эпилепсией, к эпилептоидным психопатиям или посттравматической энцефалопатии.
Просоночные патологические состояния были еще в 1848 г. описаны А. Н. Пушкаревым (цит. по «Руководство по судебной…», 1977) под названием «опьянение сном». Это — вариант сумеречного состояния, являющегося продолжением сна со сновидениями, когда продолжают «видеть сон наяву», уже двигаясь, действуя, разговаривая в соответствии с продолжающимся сновидением, совершая иногда жестокие агрессивные акты. О сновидениях впоследствии могут помнить, о действительно происходившем вокруг в это время воспоминаний не сохраняется. Помимо той же, что и при патологическом аффекте, предрасполагающей патологической почвы, просоночным состояниям могут способствовать предшествующее длительное лишение сна и прием алкоголя перед сном.
Наконец, острые аффективные реакции должны быть отдифференцированы от острых аффективно-шоковых реакций, которые, по сути дела, являются патологическим аффектом страха.
Если острым аффективным реакциям предшествовал прием алкогольных напитков, может встать задача дифференциального диагноза с патологическим опьянением.
П а т о л о г и ч е с к о е о п ь я н е н и е представляет собой острое психотическое состояние (чаще всего сумеречное расстройство сознания), спровоцированное приемом алкоголя встречается довольно редко. У подростков может быт следствием первой в жизни алкогольной интоксикации. Отличается внезапным началом, аффектом страха или гнева с автоматизированными действиями и стереотипной речевой продукцией. Содержание переживаний, по данным А. К. Качаева [Руководство по судебной…, 1977], связано с ранее пережитым, увиденным в фильмах, от кого-то услышанным, Амнезия бывает полной или частичной.
Согласно статье 12 УК, обычное алкогольное опьянение не только не освобождает от ответственности, но, наоборот, рассматривается как отягощающее обстоятельство. Поэтому вопрос о возможности патологического опьянения нередко ставится защитой. Диагностика патологического опьянения требует весьма тщательной оценки.

Алексей А., 16 лет. Вырос в сельской местности крепким и здоровым. В 8-летнем возрасте была черепно-мозговая травма (упал с качелей) с рвотой и последующими головными болями. Окончив 8 классов, приехал в Ленинград и поступил в ПТУ, где стал старостой группы, на хорошем счету у мастера. Обнаруживал склонность к аккуратности и порядку, «держал в руках свою группу». Физически хорошо развит, занимался боксом.
За неделю до происшедшего был увлечен передававшимся по телевизору известным многосерийным фильмом о советском разведчике. Раздумывал над этим фильмом, мечтал сам когда-нибудь служить в разведке. В день происшедшего поехал за город к приятелю, которого провожали на службу в армию. Там впервые в жизни выпил сразу около 200 г водки и бокал шампанского (до этого пил только пиво или вино — сильного опьянения никогда не испытывал). По свидетельству товарищей, незаметно исчез из их компании. По его словам, какой-то период полностью выпал из памяти («как отрубился»). Очнулся в электропоезде, идущем обратно в Ленинград. Здесь обратил внимание на пассажира, который, по его словам, вел себя как-то странно: то глядел в окно, то в лежавшую на коленях большую книгу («как атлас») и делал необычные движения руками, будто подавал кому-то какие-то знаки. Решил, что перед ним шпион, которого он должен задержать (в действительности это оказался музыкант из симфонического оркестра, в дороге просматривавший нотную партитуру). Напряженно следил за ним.
Неожиданно этот пассажир, не доезжая до города, на какой-то станции быстро устремился к выходу из вагона. Бросился за ним. Выхватил из своего кармана перочинный нож и всадил лезвие в ягодицу преследуемого («чтобы не убить, а задержать!»). Нанес поверхностную колотую рану. Дальнейшее опять помнит плохо. В сопровождении еще двух пассажиров вместе с пострадавшим послушно пошел в милицию. Не пытался скрыться, хотя мог убежать (его вели пожилые люди).
В милиции был вял, бледен, пассивен, жаловался на невыносимую головную боль. По его словам, там уже понял, что «совершил идиотскую глупость».
Был готов отвечать за содеянное.
Физическое развитие по возрасту. При неврологическом осмотре отмечена только легкая асимметрия лицевой иннервации. На ЭЭГ — признаки умеренного диффузного поражения без пароксизмальной активности.
Диагноз. Патологическое опьянение на фоне эпилептоидной акцентуации характера и резидуального органического поражения головного мозга легкой степени. Признан вменяемым в отношении совершенных действий. По решению суда был взят под наблюдение психоневрологического диспансера. В течение двух лет никаких отклонений не отмечено. Последующие приемы алкоголя вызывали обычное состояние опьянения. В 19 лет призван в армию.
Читать далее «Судебно-психиатрическая экспертиза вменяемости у несовершеннолетних»