Синдром нарастающей шизоидизации

Этот синдром является одним из наиболее частых при психопатоподобной шизофрении.
Соответствующие черты в преморбиде, позволяющие говорить о шизоидной акцентуации, по данным А. А. Александрова (Патохарактерологические исследования…, 1981], встречаются более чем в половине случаев. У остальных до начала болезни не выявляется каких-либо ярких черт характера и лишь в определенном возрасте — чаще всего в 16-17 лет — появляются и все более усиливаются шизоидные черты, достигающие иногда гротескных форм. Нарастает замкнутость, теряются прежние приятели, а новых не заводится, наступает некоторое охлаждение к близким. Учеба постепенно забрасывается. Иногда этому предшествует период усиленных, но малопродуктивных занятий на заданные уроки тратится помногу часов, но они оказываются или невыполненными или сделанными на низком уровне. Вскоре руки опускаются и от учебы начинают вообще уклоняться.
Однако выраженного «падения энергетического потенциала» не наступает. Вместо апатии и абулии нередко приходится наблюдать довольно напряженную деятельность в области необычных увлечений или цепь энергичных, но поражающих своей нелогичностью поступков, как это будет видно в приведенной далее истории болезни.
Контакт с родными, обычно нарушается. Эмансипационные устремления нередко проявляются в непонятных побегах или блужданиях по городу, по окрестностям, уходах в лес, в степь.
Дальние побеги нехарактерны. Толковых объяснений причины уходов из дома обычно слышать не приходится: «гулял» — отвечает на расспросы подросток, пробродивший без пищи несколько суток по лесам и болотам. Потеряв прежних приятелей, новых знакомств либо вообще не заводят, либо они поражают своей необычностью — вступают в близкий контакт со случайными, незнакомыми людьми, явно не подходящими для компании. Попытка примкнуть к подростковым группам, либо не предпринимается вовсе, либо быстро кончается неудачей.
Жизнь подростка может полностью заполняться необычными увлечениями (патологическими хобби). Например, один подросток все дни был занят вычерчиванием планов фантастических городов, отмечая на них своими условными знаками все транспортные коммуникации, магазины, школы и даже общественные туалеты — десятки примитивных схем, как близнецы, были похожи друг на друга. Другой составлял планы футбольных и хоккейных чемпионатов для всех стран мира на много лет вперед. Третий все дни разъезжал по городу, «изучая» трамвайные маршруты.
В качестве примеров подобных патологических хобби можно привести также ежедневное многочасовое сидение в кино на всех фильмах без разбора, конструирование примитивных самострелов, квалифицируемое как «создание нового оружия», собирание в местах прежних боев неразорвавшихся мин, гранат, патронов с целью «изучить их устройство». Хобби могут носить телесно-мануальный характер: многочасовое занятие гантелями, чтобы «нарастить мышцы» и «укрепить волю», подражание йогам, плавание в холодной воде и т. п. Коллекционерство может также становиться нелепым — например, собирание образчиков испражнений разных видов животных.
Три черты отличают подобные патологические увлечения:
1) вычурность и необычность для данного возраста и поколения; 2) напряженность, крайнее озлобление, когда «мешают», заполнение ими всей жизни в ущерб развлечениям, прогулкам, сну, здоровью; 3) непродуктивность — никакого реального результата, тем более успеха, в излюбленной области не достигается, наоборот, иногда обнаруживается поразительная неосведомленность в азах, несмотря на непрестанные многочасовые занятия (увлекающийся химией не знает ее школьных основ, составитель планов городов элементарно не ориентируется в своем районе и т. п.).
Однако некоторые старые увлечения, возникшие и упрочившиеся еще до болезни, могут устойчиво сохраняться, когда учеба и все другие занятия уже заброшены. Подобное увлечение шахматами, музыкой, рисованием и т. п. может оставаться не тронутым болезнью островком, где сохраняются и продуктивность, и собранность и даже эмоциональная живость.
Алкоголизация нехарактерна для данного синдрома. В редких случаях небольшие дозы алкоголя употребляются в одиночку в качестве своеобразного допинга, снимающего напряженность и дающего трудно описуемые приятные ощущения. Зато курят нередко очень интенсивно. Правонарушения, если и совершаются, то обычно в одиночку и бывают связанными с патологическими хобби (кража радиодеталей для «изобретательской работы», попытка устроить взрыв с целью испытать «новое оружие» и т. п.).
Сексуальная активность обычно ограничена интенсивным онанизмом, которым иногда занимаются, не очень прячась от окружающих, но при укорах или расспросах с озлоблением отрицают.

Андрей Е., 16 лет. Наследственность отягощена — один из родственников по отцу болен психозом. Вырос в неблагоприятной семейной обстановке. Отец злоупотреблял алкоголем, открыто изменял матери, к сыну относился с ненавистью, считал, что жена забеременела не от него (хотя сын на него очень похож), любил и заботился только о младшей 12-летней сестре. 1)и года назад родители разошлись, через год появился отчим — отношения с ним хорошие.
Отец иногда навещает дочку, приносит ей дорогие подарки, с сыном не разговаривает, его «не замечает».
Учился неохотно, плохо давал ась математика. С детства увлекался насекомыми (только жуками), собрал коллекцию из 200 экземпляров. В последний год пристрастился к зоопарку — ежедневно проводил там помногу часов. Таскал за собой младшую сестру — если она отказывалась, заставлял идти побоями.
Со сверстниками не общался — с детства любит играть один или с сестрой. Окончив 8 классов, сам решил поступить в лесной техникум, полагая, что по окончании будет жить один в лесу. Прошел по конкурсу, но заниматься не смог.
Бросил занятия и все дни проводил в зоопарке около клетки с тиграми.
Когда был уволен из техникума, по настоянию матери поступил к ней на работу учеником гравера, с работой справлялся.
За неделю до поступления в подростковую психиатрическую клинику подрался с пришедшим к ним отцом — тот опять принес подарки сестре, а его не замечал. В последующие дни, вернувшись с работы раньше матери; угрозами и побоями запрещал сестре делать домашние задания. Та стала получать плохие отметки в школе и была матерью наказана. Тогда уговорил ее вместе с ним бежать из дома. Заставил сестру написать матери записку: «Мама, Я ухожу навсегда!». Увез ее из дома за город в лес и оставил ночевать в заброшенной землянке. Вечером вместе с матерью «ходил ее искать», заявлять в милицию. На другой день повез ей в лес еду, но та сама вернулась к бабушке и рассказала об его угрозах. По настоянию инспектора по делам несовершеннолетних был направлен в подростковую психиатрическую клинику.

К госпитализации отнесся внешне безразлично, держался в стороне от подростков.
Во время беседы сообщил только известные сведения. Сперва заявил, что увел сестру, чтобы «наказать школу за неправильные отметки», затем «чтобы проверить эффективность работы милиции». В конце концов, признался, что сам не знает, почему ее увел («так, захотелось»). Уверял, что любит мать и «просто не подумал, что она будет страдать». Об отце говорил с ненавистью, не стесняясь, рассказывал, как отец в отсутствие матери приводил чужую женщину и сожительствовал с нею. Бабушку он тоже ненавидит, так как она выбросила его котенка и «вообще только читает нотации».
Суицидные мысли отрицал, но в беседе признался, что раньше «долго обдумывал, не покончить ли с собой, но пришел к выводу, что это было бы признаком слабоволия».
Физическое развитие по возрасту. При неврологическом осмотре — без отклонений.
При патопсихологическом обследовании отчетливых нарушений мышления не выявлено.
При патохарактерологическом обследовании с помощью ПДО по шкале объективной оценки диагностирован сенситивно-шизоидный тип, выявлены дискордантность личностных отношений и склонность к их диссимуляции; отношение к алкоголизации — отрицательное. Самооценка — правильная: по шкале субъективной оценки достоверно выступили шизоидные черты, отрицаются черты истероидные.
После лечения небольшими дозами трифтазина стал живее, общительнее, тепло встречал мать, в домашних отпусках был ласков и послушен. Появилась частичная критика к прежнему поведению, смущался, когда его расспрашивали, повторяя, что «раньше все мысли перепутаны были».
Диагноз. Вялотекущая психопатоподобная шизофрения. Синдром нарастающей шизоидизации.
Катамнез через 4 года. В первые два года еще дважды был госпитализирован каждый раз на 2 мес. в связи с тем, что изменялось поведение: доводил сестру до слез своими рассказами, как он якобы убивал кошек и съедал их, таскал домой всякий металлический хлам, собирался уйти в лес жить в шалаше.
После лечения трифтазином состояние улучшалось, но выйдя из больницы, вскоре бросал поддерживающую терапию.
Последние 2 года безо всякого лечения состояние хорошее. Успешно работает гравером, кончает вечернюю среднюю школу. Замкнут, друзей не имеет. Свободное время проводит за гравированием изображений животных на металле. Собрал коллекцию своих поделок.